От автора: 1905 – 1917 года вошли в историю России как эпоха трех революций или эпоха русской революции. В 2017-м году исполняется сотая годовщина февральской демократической революции и октябрьской социалистической революции 1917-го года. Несмотря на то, что обе  революции разворачивались в западной части России, Дальний Восток также стал участником тех событий. Это сподвигло меня выпустить цикл статей о том, как наш город и край прошел эпоху революций 1905–1917-х годов.

9 (22) января 1905 года в истории запомнилось как “Кровавое воскресенье”, когда после расстрела народной демонстрации царскими войсками, началась Первая русская революция. Последующие 1905–1907 год запомнились как годы протестов, восстаний, гражданских успехов и правительственной реакции.  События тех лет бушевали не только в Западной части Российской Империи, но и в Приморском крае, а в частности в городе Владивостоке.

Революционные события января 1905 года Владивосток почти не заметил. Еще шла русско-японская война. Город оставался прифронтовым и даже пережил бомбардировку 1904 года. Однако начало 1905-го стало для Владивостока, как писал журналист и литератор Н.П. Матвеев: “Тяжелым кошмаром”.

Из его очерка мы узнаем настроения большинства горожан:

” Надежды на благоприятный для нас исход войны все таяли и таяли. В конце 1904 года пал Порт-Артур. Вполне естественно, что можно было ждать нападения неприятеля на Владивосток. Некоторые учреждения было решено эвакуировать”.

Весной ощущение “кошмара” усилилось, когда 16–17 мая вернулись остатки флота после Цусимского поражения:

Весь город выходил на набережную встречать “Алмаз”, предполагая встретить в лице его победителя. Страшная правда привела в уныние всех.”

В августе 1905 года между Россией и Японией был подписан мирный договор. Тем не менее, напряженность в городе и его окрестностях только усиливалась. Владивосток был буквально наводнен людьми, которые хотели поскорее уехать. Здесь были ремесленники и рабочие, законтрактованные на время войны из Центральной России, подданные, бежавшие из Маньчжурии, переселенцы и каторжане с Сахалина,  военнопленные, раненые и тысячи простых солдат.  Гарнизон Владивостока за время войны увеличился втрое и состоял на 50% из запасных частей и солдат.

Железная дорога и морской транспорт не справлялись с потоком пассажиров. Демобилизация и отправка солдат домой шла медленно, с задержками. Увеличение  гарнизона привело к тому, что солдаты жили в переполненных казармах или палатках, скудно питались, получали минимальное жалование. Госпитали были забиты ранеными и больными.

Постепенно до Дальнего Востока дошли слухи о революции, развернувшейся в Центральной России. Эсеры, меньшевики, анархисты и большевики постепенно стали развертывать агитацию. Сообщения о брожении в солдатских частях на Западе империи, а также восстание на броненосце “Потемкин” вызывали у солдат Владивостокского гарнизона воодушевление. Офицеры же в ответ на брожение в гарнизоне усиливали дисциплину наказаниями и побоями младших чинов.

17 октября 1905 года был принят манифест устанавливающий свободу совести, свободу слова, свободу собраний, свободу союзов и неприкосновенность личности. Также ранее был принят манифест о создании парламента.

Во Владивостоке манифест был опубликован в местных газетах 21 октября, дав начало «Дням свободы». В этот же день начались первые митинги, в которых участвовали горожане, рабочие, солдаты и матросы. Самые массовые были организованы «Обществом народных чтений» в здании музея и в здании цирка Боровикса. Самый многочисленный митинг собрал 3 000 человек.

В ответ на усилившуюся активность командование гарнизона запретило солдатам и матросам принимать участие в собраниях, лекциях и митингах. Ранее манифест 17 октября в частях не зачитывался, поскольку “дарование гражданских прав армии не касалось”.  Это возмутило солдат и матросов, которые решили выйти на улицу защитить свои права и потребовать от коменданта крепости удовлетворения неотложных нужд.

30 октября 1905 года две тысячи матросов собрались посетить очередной митинг. Покидая казармы, моряки отправили делегацию к коменданту, для получения разрешения на посещение митинга. Ожидая ответа старших офицеров, к матросам присоединилось 10 000 человек рабочих и солдат Хабаровского резервного полка. К этому моменту возвратилась делегация, которую комендант не принял, что вызвало крайнее возмущение собравшейся массы.

До сих пор непонятно, что вызвало последующие события. Одни утверждают, что толпа сама по себе стала громить ближайшие лавки. Другие считают, что это была очередная провокация  “охранки”, которая хотела устроить показательную расправу над вольнодумцами. Третьи, что местные  “подвыпивших лица” хотели силами толпы отомстить китайскому торговцу и спровоцировали погромы. Так или иначе, разъяренная масса начала громить лавки. В итоге расплата за унижения и лишения дошла  до офицеров. Были сожжены: морское офицерское собрание, здания военно-морского суда, четырех офицерских флигелей и квартиры командира флотского экипажа и старшего помощника командира порта; в квартире же самого командира порта были выбиты окна.

Чтобы разогнать массы начальник гарнизона вызвал 12 батальонов, с артиллерией и пулеметами. Однако прибывшие части не только отказались открывать огонь по толпе, но частично поддержали её.

В дневниках Элеоноры Прей сохранились записи, описывающие бушевавшие погромы:

” В гостиницу “Москва” вломились солдаты и даже под кровать лазали в поисках офицеров, живших в гостинице, и, как говорят, офицеры переодевались по-всякому, чтобы ускользнуть от них, — некоторые даже надевали женское платье. Говорят также, что слободка сожжена дотла и что был пожар на Миссионерской, где и находится «Москва». В огромном магазине «Кунст и Альберс» были выломлены двери, и от товаров в нем не осталось и следа, а о размерах магазина можно судить хотя бы по тому, что в нем занято около ста служащих. В отделе, торгующем масляными красками, был пожар, и с ним все еще боролись, когда час назад Тед спускался к ним туда. Даже в большом доме, где живет г-жа Корнельс, было выбито много окон. Егорова (кондитера) и Янковского (книготорговца), располагавшихся в Доме Старцева, разгромили, и кое-какой ущерб нанесли также Чурину”

На следующий день протестующие солдаты и рабочие требовали встречи с комендантом крепости и командиром порта. Прибывшие начальники пообещали принять все меры, затем их заставили прочитать манифест 17 октября. В конце манифестанты предъявили требования: разрешить нижним чинам посещать митинги, улучшить качество пищи, обмундирования, увеличить жалование. После этого матросы отправились к гауптвахте и потребовали освобождения арестованных. После отказа гауптвахта была разогнана, а заключенные  освобождены. Выступления пошли на убыль. Впоследствии наиболее революционные части были выведены за пределы крепости. Началось массовое увольнение солдат в запас и выполнение обозначенных требований. Также в городе были усилены отряды казаков, которые нещадно подавляли любое выступление.

Из дневников Элеоноры Прей:

Сегодня в город прибыло пятьсот казаков, и они патрулируют улицы; у них длинные, двуглавые пики, и это еще хуже, чем дать волю нашим индейцам: они сущие дьяволы и совершенно не знают жалости. Семь солдат где-то утром бросили вызов двум или трем из них, и те сделали из них отбивную — совершенно хладнокровно, словно имели дело с говядиной, а не людьми”.

В результате событий 30–31 октября 1905 года было сожжено и разграблено несколько сотен зданий и 182 человека было убито и ранено. Пытаясь разобраться в произошедшем, местные газеты печатали различные материалы, в которых очевидцы описывали, как начались волнения, грабежи, как к грабежам присоединились патрульные, которые отнимали себе награбленное солдатами и т.д. Также газеты печатали письма нижних чинов, жаловавшихся на то, что их «без нужды» держат в войсках.

16 ноября солдат, подписавшийся «Артурец», рассказал, как его не пустили в церковь: «Русский солдат привык к тому, что вход везде и повсюду ему воспрещён, везде увидит подпись, гласящую: «Собакам и нижним чинам вход воспрещён». Висят они и у городских садов, и у скверов, и в других местах, где мог бы отдохнуть он от своей тяжёлой жизни. Всему он покорялся и всё исполнял, и единственным ему местом был храм Божий. Но и сюда, оказывается, при случае ему вход воспрещён»

По итогам беспорядков было проведено следствие и разбирательство. Главнокомандующий всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, действующими против Японии, Линевич, впоследствии, докладывал, что «Беспорядки происходят на почве неувольнения в запас и толкования манифеста».

Тем не менее, 11 декабря в газете «Владивосток» вышла статья без названия с иным взглядом на причину произошедшего:

«Нигде не упоминалось об одной из причин погрома; выставлялось только неувольнение запасных и толкование манифеста. Но упущена ещё одна причина, и, по нашему скромному разумению, самая главная — это неудовлетворение нижних чинов заработанными деньгами. Почему опущена эта причина — нам не известно, хотя, с другой стороны, она была известна почти всем, а власть предержащим — даже за много дней до бунта.» 

Далее приводился Приказа по войскам Приамурского военного округа от 15 апреля (15 октября — в тексте явная опечатка — Прим. В.Л. и Д.А.) 1905 г. за № 380, в котором командующий округом говорил о назначении нижним чинам по 75 коп. в день за строительство укреплений. Сама деятельность была наемной и оплачивалась отдельно от жалования. Приказы же по Владивостокской крепости рекомендовали разделять деньги «равномерно между частями гарнизона и обращать их на улучшение быта нижних чинов». Между тем каждый нижний чин получил 5 руб. 80 коп. за 150 дней работы, т.е. чуть больше 3,5 коп. в сутки вместо положенных 75 коп

В том же № 73 опубликована статья доктора П.Г. Мацокина:

«Местная бюрократия вообще не желает даже видеть прочнейшей связи между тем, что назрело и творится в России, и тем, что свершилось 30 и 31 октября здесь. Ей совершенно невдомёк тот факт, что Россия терпит колоссальный экономический крах, подготовленный, с одной стороны, бюрократическим безотчётным режимом, с другой, бесславной войной, что Владивосток не может не участвовать в этом историческом крахе всего государства, с одной стороны, наш приморский порт, с другой, даже и как военный лагерь, где собрано до 70 000 нижних чинов, дома и семьи которых остались в России и погружены в тяжёлую экономическую нужду. И если бы сознание этой нужды чинов гарнизона хоть немного превалировало над обычной нашей беспечностью, то всех поразил бы факт, что, несмотря на приказ г. командующего округом от 15 апреля, нижние чины со дня приказа и по 30 октября получили за свои работы в среднем каждый всего 2 руб. 50 коп. Неужели же вас не поразили эти цифры низведения чьего бы то ни было труда за 6,5 рабочих месяцев к ужасному горькому нулю?… Уронив такой оценкой солдатского труда его человеческое достоинство и нравственное самосознание, породили среди подчинённых массовое недовольство и привели тем самым гарнизон к „военному бунту”»

Вскоре после погромов, 12 ноября канонир из гарнизона Порт-Артура за неповиновение был зарублен своим капитаном. Возмущенные зверской расправой солдаты Порт-Артура и  Владивостокской крепостной артиллерии разгромили офицерское собрание, убили капитана Новицкого и тяжело ранили еще четырех офицеров. Восстание было быстро подавлено, а 480 его участников были арестованы.

Однако бурная политическая жизнь в городе только нарастала, а события ускорялись. Продолжились митинги и собрания, которые посещали солдаты и рабочие. Началось создание профессиональных союзов почтово-телеграфных служащих, служащих Уссурийской железной дороги, инженеров и техников, служащих Приморского областного правления, служащих торгово-промышленных фирм, служащих, рабочих и мастеровых порта, медицинского персонала, учителей и деятелей по народному образованию.

17(30) ноября началась забастовка Почтово-телеграфного союза, который был поддержан остальными союзами. 28 ноября (11 декабря) началась частичная забастовка на железной дороге, а 3 (16) декабря была объявлена всеобщая забастовка Уссурийской железной дороги. В ответ на забастовку начальство железной дороги стало с помощью отрядов казаков и угрозами расстрела устранять и разгонять бастующих работников и заменять их нижними чинами.

4 (17) декабря было организовано «Южно-Уссурийское отделение Всероссийского союза союзов», в котором объединились служащие почты, железной дороги, рабочие порта, инженеры, медики, студенты и городская интеллигенция.

6 декабря советом “Союза союзов” был организован митинг войск Владивостокского гарнизона, собравший более 5 000 солдат, матросов и офицеров. После встречи был создан “Исполнительный комитет нижних чинов Владивостокского гарнизона”. Комитет выработал следующие требования: улучшение питания, обмундирования, казарменных условий, созыв учредительного собрания, отмена смертной казни, уничтожение военно-полевых судов, отмена военного положения и амнистия.

Развернувшаяся активность народа привела к замене коменданта крепости генерала Казбека на генерала Селиванова, который сразу же издал приказ о непризнании выборных от «нижних чинов» и запрете собрания солдат и посещения ими митингов. В ответ на этот приказ 26 декабря состоялся митинг протеста. Исполнительный комитет решил организовать следующий митинг уже после нового года – 2 января. Так и закончился 1905 год для Владивостока. Литератор Н.П. Матвеев так его описывал:

Весь конец года прошел в митингах политического характера. Город пережил и почтовую, и железнодорожную забастовки. Много было политических арестов. На новый год город перешел в состояние еще большего беспокойства”.

Список литературы

  1. Агапов В. Л, Бутырин Д. А. Октябрьские события 1905 г. во Владивостоке в освещении местной прессы // Россия и АТР. 2016 – № 2 (92) – С. 135–150
  2. Голионко В. П. Очерки революционного движения в Приморье (1900–1916 гг.) [Текст]. – Хабаровск: Дальгиз, 1940. – 100 с
  3. Матвеев Н.П. Краткий исторический очерк г.Владивостока. – Владивосток: Издательство “УССУРИ”, 1990. – 302 с.
  4. Очеркиистории советского Приморья. — Под ред. А.И. Крушанова — Владивосток: Приморское книжное издательство, 1963 — 163 с.
  5. Первая революция на Дальнем Востоке. Хроника событий 1903—1908 гг.
  6. Прей Э. Л. Письма из Владивостока 1894–1930 гг // Под ред. Ингемансон Б. — Владивосток: Рубеж, 2011. — 394 с
  7. Рябов Н. И, Штейн М. Г. Очерки истории русского Дальнего Востока XVII — начало XX века. – Хабаровское книжное издательство, 1958. – 170 с.